смотрится

Мохерово смотрится. В Париже началась неделя pret-a-porter

тут что ни показ, то масштабное шоу, что ни собрание, то революция. однако покамест первостатейная интрига французской недели видится будто одинешенек в одураченных ожиданиях. "Будете ли вы шокированы, если я надену что-нибудь более покойное?" – спрашивает героиня Джин Харлоу в кинофильме Ховарда Хьюза "Ангелы ада". собственно эту фразу избрал эпиграфом к своей коллекции для Christian Dior дизайнер Джон Гальяно. Вот уж чего от него и в самом деле никто не ожидал, таково это нормальной одежи – прекрасной и таскаемой враз. А вышло собственно таково. Полосатые мохеровые платья-свитера, тренчкоты из крокодиловой кожи в духе 60-х, долгие кожаные пальто, скорее напоминание о 70-х, платья-сарафаны из того же ключа, жакеты с пышными басками, громаднее похожие на мини-платья, остроумные вечерние уборы с гигантскими накладными карманами, рыцарская гамма, охра всех нюансов, винно-красный, оливково-зеленый и чернильно-фиолетовый. После многих сезонов оглушительно идиотических шоу Джон Гальяно придумал вдруг безотносительно коммерческую историю, не решенную, впрочем, изящества. экое впечатление, что руководство корпорации LVMH, коей относится дом Christian Dior, велело парням кинуть чудачествовать и взяться за интеллект. Он и взялся. Вполне коммерческую коллекцию показал и Наоки Такидзава для Issey Miyake. воздвигнутая на чередовании черного и мелового, она продемонстрировала опять в какой уже одинешенек способность японцев по-новому узреть классические европейские вещи. Тренчкоты, шинели, накидки, пелерины и всегдашние жакеты выглядели в его исполнении не прямо прекрасной одежей, а скорее кинематографическими костюмами. Когда в финале на подиум вышла модель с незначительной лампочкой, немощный свет коей лился словно из груди, стало удобопонятно, что деление коллекции на черное и белокипенное не что другое, будто иносказание света и тьмы. однако это было уже излишним. Не столь ненарушима эта идея, будто распрекрасна была наряд, под нее поджатая. У Жан-Поля Готье идеи вечно вразумительные и простые. На сей одинешенек это было воспоминание о 80-х с их сверкающими легинсами, вспушенными необходимо лбом коками, воротниками-хомутами и бравурными звуками "Бони М". В воспоминаниях Готье 80-е не выглядели таковыми уж ужасными, будто их установлено почитать. На самом деле и знатные белоснежные воротники, будто у Пьеро, и гигантские оборки под горлом, и золотые пуговицы на военных жакетах, и, понятно, расшитые блестками вечерние платья целиком реабилитировали это оклеветанное десятилетие. одинешенек из самых харизматических деятелей моды обладает фантастическим талантом убеждать. Не невзначай он вот уже какой год слывет одним из самых успешно торгуемых дизайнеров мира. другой девай завязался с показа Andrew GN, дизайнера заведомо коммерческого, какой, однако, вечно работал вещи хоть и без особых претензий, зато милые и женственные. однако видаемо отсутствие всякой прочей идеи, кроме идеи коммерческого успеха, пагубно действует на сам дизайн. диковинно блещущие платьица с соболиными оторочками, переливающие вышивки с металлическими нитями, сомнительное сочетание украшательства и сиротливо неказистых фигур и пропорций – вышла наряд для богатой филиппинской старушки, а планируется, в частности, и для российского базара. Одной из основных интриг парижской недели слывет смена дизайнеров в доме Ungaro. На пункт любимчика московских барышень Жанбатисты Валли притопал человек, имя коего до недавнего времени никому ничего не лепетало – Винсент Дарре. Дизайнер не первой молодости, а потому, вероятно, он разрешил вознести архивы дома Ungaro и уложить их в основу своей первой коллекции. жажда само по себе похвальное, однако собрание вышла сумбурная. возникнув за здравие, пригожими пальто в духе 50-х, цитатами из великого Кристобаля Баленсиаги, у коего начинал свою карьеру Эмануэль Унгаро, собрание продолжилась геометрическими рисунками и красочными аппликациями в духе 60-х, декады, когда Унгаро уже был вполне самостоятельной фигурой в моде, и завершилась невразумительными вечерними платьями. Коллекцию хотелось вычистить и уйти лишь те вещи, какие в самом деле вышли, а собственно модели, возрождающие элегантность 50-х. другой девай завершился безупречной коллекцией бельгийки Вероник Бранкино с недюжинно черными и сапфировыми штуками и непременной для автора ностальгией по 80-м, однако не вульгарным и напористым, а тем, что воспевали свежеиспеченный романтизм: бушлаты с золотыми пуговицами, платья-туники, свитера с воротниками-капюшонами, патетичные сапоги с размашистыми голенищами, прямые юбки чуть за колено и плавно зачесанные "в ракушку" волосы. Вероятно, собственно таково обряжалась школьница Вероник Бранкино. почитай пуританская строгость этих уборов компенсировалась сложными утонче деталями, приметными, впрочем, лишь профессиональному глазу. таковую недосказанность могут позволить себе лишь те, кто не притязает на мегабрэнды и мегауспех.